Форум Swentari


 
Перейти на сайтСайт   АльбомАльбом   ПомощьПомощь   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 
Даниил Андреев

'Красота в природе' Владимира Соловьева - комментарий
 
 
Добавить тему в избранное   Ответить на тему    Форум Swentari -> Конференции -> Философия Владимира Соловьева
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Митя
Site Admin


Зарегистрирован: 03.05.2010
Сообщения: 163
Откуда: Москва - New York

СообщениеДобавлено: Пн Авг 09, 2010 2:51 am    'Красота в природе' Владимира Соловьева - комментарий

Данный текст - заметки и комментарии к работе Владимира Соловьева "Красота в природе" - анализируется мной в порядке подготовки текста об телеологическом эволюционизме вообще и соловьевском телеологическом эволюционизме в частности. Однако я не удерживаюсь и комментирую также и собственнно эстетическую доктрину Соловьева. Курсивом набраны цитаты из соловьевского текста.

Эстетически прекрасное должно вести к реальному улучшению действительности.

Далее Соловьев приводит примеры - цитирует Аристотеля и Платона, которые вели речь об "улучшение души через очищение".

Уже сама возможность вести речь об улучшении чего бы то ни было есть зародыш всякого прогрессизма, эволюционизма и "эв-телеологизма" (поскольку цели процесса могут оцениваться различным образом с точки зрения этики - мы имеем мифы об апокатастазисе, о мировой гибели и весь континуум мифов между крайними точками).

Хотя если универсум признается благим, - мы с одной стороны не можем говорить, что мировое благо увеличивается - что происходит просто трансформация от одного благого к другому. Точно то же верно относительно некоторых концепций, внутренних по отношению к деградационому мифу - благо не уменьшается, его может прозреть просветленный, но некая «реальность консенсуса» (статус которой разнится от иллюзорного до метафизически неопределенной «действительности») скатывается от подобия небесных миров к подобию миров нижних.

Антиэволюционистские модели часто используют концепцию "беспричинной милости" или вообще беспричинности для объяснения возможности достижения цели существования - мокши. Освобождение не обусловлено кармически. "Дух дышит, где хочет", его нельзя "вызвать". Причино-следственные структуры оказываются уместными именно в рассказе о патологическом мировом круговороте.

С другой стороны, творческая эволюция может быть вся в целом представлена в качестве беспричинной милости. Причины же и следствия относятся к автоматическому, нетворческому порядку бытия, то есть в конечном счете к небытию. Причины же в данном случае могут рассматриваться как сюжетные линии, имеющие отношение друг к другу, но не обуславливающие однозначным образом. И рассудок вполне может уловить в этом логику. Алгоритмы обеспечивают низовую основу существования, чтобы использующий их мог сконцентрироваться на творческом аспекте (творчески можно в том числе и создавать алгоритмы).

Теозис и эволюция - ...

"Самая биологическая цель при этом является двоякою: с одной стороны, органические виды суть ступени (частью преходящие, частью пребывающие) общего биологического процесса, который от водяной плесени доходит до создания человеческого тела, а с другой стороны, эти виды можно рассматривать как члены всемирного организма, имеющие самостоятельное значение в жизни целого".

Пока что речь идет об эволюции биологической, телесной, физической. Причем эволюционирует именно это целое.

Прекрасная статуя по отношению к простому куску мрамора есть бесспорно новый реальный предмет, и притом лучший, более совершенный (в объективном смысле), как более сложный и вместе с тем более обособленный.

Не так уж и бесспорно. Мы имеем дело не с простым куском мрамора, а с его месторождением. «Кусок мрамора» - результат воздействия добытчиков мрамора. Сравнение месторождения мрамора со статуей некорректно – и делается в рамках мифа о «стадиях эволюции», в рамках которого минеральное царство предшествует человеческому. Он стал более совершенным с антропоцентристской точки зрения – но более совершенным, чем отколовшийся кусок мрамора, хотя и здесь нет очевидной объективности, ее вообще нигде нет. Сам материал тоже есть чье-то творение. Точнее, был им, пока из него не сделали материал. Можно вспомнить характерное для некоторых дискурсов словосочетание «человеческий материал».

Напротив, мы имеем полное право думать, что воздействие художества как на природу вещей, так и на душу человеческую допускает различные степени, может быть более или менее глубоким и сильным.

Антиномия – творчества и у вэй, даосского "недеяния". «Не судите, да не судимы будете». Мы не можем знать с уверенностью, что занимаемся совершенствованием, а не профанацией и обезображиванием. Чаще всего мы имеем дело с многовекторным процессом. И только в высшей своей фазе – «действия в бездействии и бездействия в действии» - творчество становится именно творчеством прекрасного и совершенного, а не убийством «мертвого материала». Чистое творчество материала уже не знает.

Насколько этически и эстетически корректно видоизменить в целях совершенствования очертания горы Фудзи? Можно ли расписать стены Гранд-Каньона? Считать ли эстетическим совершенствованием уподобление непонятного понятному? Своего рода ксенофобию в искусстве?

Существо, не ограниченное в свободе и любви – существо творческое. И творит оно непрестанно – пока оно свободное и любящее. Даже если оно замерло в физической и трансфизической телесной неподвижности. И, возможно – уместнее употребить слово «особенно», чем слово «если».

Максимально этично, видимо, творение себя («художество из художеств» отцов-пустынников), творение из себя. Впрочем, здесь мы снова имеем антиномию творения из себя и творения из «ничего». Поскольку само существо для себя начинает являться «материалом». Поэтому имеем антиномическое ограничение «ничем», «пустотой» - и это ограничение дает интересный результат в сравнении с апофатическими тезисами. Эта антиномия фактически говорит нам о «божественном ничто», «сияющей пустоте». Получится, что Бог творит из Себя и из ничего одновременно и парадоксально. Ибо Он и есть это Божественное Ничто.

Как и все человеческое, художество есть текущее явление, и, быть может, в наших руках только отрывочные начатки истинного искусства.

«Христианство только начинается» Меня. Очень характерное для телеологического эволюционизма настроение. Ему противоположное в рамках эволюционного концепта – учение о наступающем или уже наступившем конце эволюции, «конце истории».

Пускай сама красота неизменна; но объем и сила ее осуществления в виде прекрасной действительности имеют множество степеней...

Скорее, корректно говорить о сверхнеизменности, поскольку эта «неизменность» есть и высшая динамика, есть преодоление антиномии статики и динамики.

Относительно же «степеней» - пока что речь идет о простой вертикальной лестнице ступеней совершенствования. Проблемы этой доктрины – в оценочных суждениях. Высших стадий просто не оказывается во «внешнем» мире – они встречаются лишь в озарении. Встречающиеся же «внешним» образом существа – либо ровня, либо «низшие». Опять-таки появляется проблема «суждения». Перед «высшим» человек испытывает страх и склонен ему поклоняться, низшее же склонен использовать в качестве материала.

Любая шкала есть измерение – и линейная шкала предполагает изменение только по одному параметру. В данном случае имеется в виду чистая красота, прекрасное – практически одно из имен Блага. Но не постигшие Благо существа имеют ли право говорить от его имени, не делая существенных оговорок? Мы имеем множество различных параметров, по которым могут проводиться измерения, но все эти параметры имеют опосредованное отношению к Благу, чье существо апофатично. Как мы будем измерять степень благости таракана или мухи (или же «степень демонизированности их сознания/телесности»? Только прямым интуитивным проникновением в «природу вещей» - но на этом пути подстерегает множество аберраций. Одна из них – оценка статического положения вещей. Разбойник может покаяться на кресте, просветление может быть обретено мгновенно – а предшествующее состояние может ли быть адекватно оценено без учета предыдущего и последующего состояний?

Истинно философская теория, понимая смысл факта, т.е. его соотношение со всем, что ему сродно, тем самым связывает этот факт с неопределенно восходящим рядом новых фактов, и, какою бы смелою ни казалась нам такая теория, в ней нет ничего произвольного и фантастического, если только ее широкие построения основаны на подлинной сущности предмета, открытой разумом в данном явлении или фазе этого предмета. Ибо сущность его необходимо больше и глубже данного явления, и, следовательно, по необходимости же она есть источник новых явлений, все более и более ее выражающих или осуществляющих.

Вопрос только в том, насколько наш разум способен открывать «подлинную сущность предмета». Сколько покрывал скрывает лик Божий? Сколько дней пути между очами ангела? Уместно ли однобоко решать антиномическую проблему конечности/бесконечности в данном случае? Можно ли когда-нибудь будет сказать, что глубже рассматриваемую вещь постичь невозможно?

Из двух областей прекрасных явлений, природы и искусства, мы начнем с той, которая шире по объему, проще по содержанию и естественно (в порядке бытия) предшествует другой.

Очевидно, разделение проходит по принципу «человеческое/внечеловеческое». Или же естественное /искусственное. Это разделение сугубо условно. Все в мире есть результат творчества, все и искусственно, и естественно – одновременно. У творений человека есть предел сложности, у мира же в целом – предел сложности не найден и, согласно Канту, найден быть не может. Так что суждение о «простоте» в данном случае сомнительно.

Одна из характерных черт прогрессизма – взгляд на свою группу как на передовой отряд эволюции. Весьма проблемный этически взгляд – в деградационных мифах речь может в аналогичном случае идти о «последнем бастионе».

Но алмаз красив и дорого ценится за свою красоту, тогда как и самый невзыскательный дикарь вряд ли захочет употребить кусок угля в виде украшения.

Нельзя не вспомнить Николая Трубецкого с его памфлетом против разделения человечества на «дикарей» и «цивилизованных».

Соловьев пытается примерами обосновать «объективность» красоты. Но получается у него довольно грубо. Много апелляций к очевидному, которое не совсем очевидно. Соловьи поют лучше котов? Гармонические созвучия прекраснее диссонансов? Павлины прекраснее ворон?

Вопрос о том: что есть известный предмет? – никогда не совпадает с вопросом: из чего или откуда произошел этот предмет? Вопрос о происхождении эстетических чувств принадлежит к области биологии и психофизиологии; но этим нисколько не решается и даже не затрагивается эстетический вопрос о том: что есть красота? В порядке генетическом так называемые "каменные бабы", несомненно, предшествуют греческим статуям. Но неужели указание на эти безобразные произведения поможет нам уразуметь эстетическую сущность Венеры Милосской?..

Важный тезис. Соловьев не согласен с историцистским «предмет есть его история, его генезис». Опустим сравнение «каменных баб» с Венерой Милосской – современные каноны красоты еще дальше ушли от соответствия детородности, - и не факт, что творцы «баб» не различали сексуальную привлекательность и символическое указание на детородную функцию. Поэтому очередной пример эволюционного развития, приводимый Соловьевым, вновь выглядит некорректным.

Несомненно, что в генетическом смысле все наши чувства, не исключая и высших: зрения и слуха, суть лишь дифференциации осязания.

Скорее, обоняния. Осязание – развивающееся чувство, требующее утонченного развития периферийной нервной системы. На мой взгляд, важна не «первичность» того или иного чувства или органа («глаза» кальмара имеют иное генетическое происхождение, чем у позвоночных), а экстенсивная широта и интенсивная дифференцированность информационного спектра восприятия. Вторичная же сигнальная система может возникнуть в любом органическом фрактале – таковым является зрительный, к примеру, комплекс. Но осязание или обоняние тоже таковы. Пример – обучение слепоглухонемых с рождения. Кроме того, не стоит забывать, что «пятерица чувств» - скорее, гносеологический штамп. И попытки выстроить внутри этого штампа иерархию оставляют нас внутри штампа. Мы можем предположить, что возможно выделить неопределенное множество органических фракталов восприятия помимо традиционно вычленяемых пяти. И развиваться могут они все, иногда в ускоренном режиме, иногда, напротив, деградируя и редуцируясь. Но деградация фрактала не свидетельствует о его «эволюционной отсталости». Лишь о неблагоприятном варианте развития. Но из тупиков бывает выход – так в истории мысли нередко реанимируются брошенные полузабытые идеи.

Разложение эстетических явлений на первичные элементы, имеющие свойство полезности или приятности, может быть очень интересно; но настоящая теория прекрасного есть та, которая имеет в виду собственную сущность красоты во всех ее явлениях, как простых, так и сложных. ...

В красоте – даже при самых простых и первичных ее проявлениях – мы встречаемся с чем-то безусловно-ценным, что существует не ради другого, а ради самого себя, что самым существованием своим радует и удовлетворяет нашу душу, которая на красоте успокаивается и освобождается от жизненных стремлений и трудов.


Существует однако, не только утилитаристское стремление свести красоту к полезному и приятному, но и обратная тенденция, едва ли не более древняя – выдавать за «подлинно прекрасное» то, что представляется воспринимающему именно как приятное и полезное. И выстраивать на этой основе патологические иерархии «прекрасного» и «безобразного». Вообще, склонность к выстраиванию подобных линейных иерархий – царств природы или органов чувств – есть склонность именно к выстраиванию иерархий патологических. Красота не объективна, а интерсубъективна. Она бесполезна и полезна/вредна. Красив/некрасив скорее не объект, а восприятие воспринимаюшего, взгляд видящего. Некоторые христианские мыслители утверждали, что святой видит мир в его первозданной красоте. Так что начинать следует с очищения собственного взгляда от эгоистических наслоений – а не с организации некоего философического конкурса «Мисс Вселенная» с небезвозмездной раздачей мест, медалей и прочих слонов. Для ксенофила красивым выглядит неизвестное, привычное же – безобразным, постылым. Для ксенофоба – наоборот. Обе практики деструктивны. Красив человек, не стремящийся узурпировать красивое и не стремящийся насильственно ликвидировать чужое безобразное.

Прекрасное апофатично – а потому не объективно. Следует совершенствовать свой взгляд, стремиться увидеть прекрасное в представляющейся поначалу безобразно хаотической неизвестности и в штампованной привычной упорядоченности – и то, и другое есть скорее дефекты собственного восприятия. И этот доброжелательный взгляд может помочь другому в его самосоздании, стать подспорьем на его пути к прекрасному и благому. Сломанное крыло – болезнь, а не уродство. И сравнивать если и можно – то не один объект или группу объектов с другим объектом или классом, а только свое видение конкретного живого существа и его творчества с его идеальным обликом, с его «образом Божиим». И всегда остается этическая проблема суждения – и в этом случае. Любое творческое действие не имеет ни начала, ни конца – по крайней мере, для нас. Эти начала и концы нам неведомы. Поэтому и оценить во всей его полноте мы ни один творческий акт не способны, наши оценки ущербны. Мы будем иметь дело с собственной «урезанной» версией творческого акта и его результата. И именно ее и будем оценивать. Но апофатика прекрасного может предполагать и катафатику. И мы получим множество катафатических моделей. Или даже супермоделей. Множество проектов космогенеза (украшения) и множество косметических «салонов красоты» - чувственно воспринимаемых фракталов эстетического развития.

Взгляд, который логически вынуждается признать какую-нибудь глисту столь же прекрасной, как Елену на стенах Трои, сам себя убивает в смысле эстетической доктрины. Существуют отвлеченно метафизические точки зрения, не совместимые с признанием разницы между добром и злом, между красотою и безобразием; но, становясь на такие точки зрения, лучше уже вовсе не рассуждать о нравственных и эстетических предметах.

«Красота» Елены послужила одной их причин Троянской войны. О какой же бесстрастности и о каком же безволии можно тут вести речь? Что касается полезности, то – «и начал пользоваться ей не как Кассандрой». Пытаясь утвердить объективную иерархию эстетических ценностей, Соловьев не предлагает ничего, кроме апелляций к очевидности. Но он мог бы сравнить не Елину с гельминтом, а поставить себя на место Париса, выбиравшего королеву красоты среди богинь, причем использовавшего при выборе вполне прагматический критерий личной выгоды. Вероятно, Соловьеву были бы не чужды рыцарские поединки, в ходе которых красоте прекрасных дам выносились бы объективные оценки.
Утилитарность красоты – есть нечто сравнимое с детерминизмом в науке. Ученый выявляет законы – так, как если бы свободы в мире не было. И Кант вводит антиномию свободы и детерминизма. В нашей же паре бесполезно прекрасное рядоположно свободе, а утилитарное в прекрасном – обусловленности. Беспричинно прекрасно Божество – но существует опасность «прелести» (принятия низшего за божественное) и «антипрелести» («хула на Дух Святой», неумение увидеть божественную красоту). На вопрос «все ли прекрасно?» можно лишь ответить что безобразно мое неумение видеть прекрасное.

Эстетическая оценка предмета зависит от широты и дифференцированности спектра восприятия и направленности его вектора, его «частоты». Прекрасно ли человеческое тело для наблюдателя, чей видимый спектр – рентгеновское излучение? Зависит она и от социальных норм и индивидульных предпочтений. И то, и другое мешает вынесению универсального суждения. Относительно первого ограничения можно было бы возразить, что в пределах нашего спектра восприятия мы можем выносить относительно объективные суждения, что красота проявляется в определенном фокусе, и ее сфокусированность в пределах ограниченного спектра восприятия не препятствует объективности. Да, но зато препятствует вынесению предельных универсальных суждений и выстраиванию объективной общезначимой эстетической иерархии. Что же касается индивидуальных и социальных аберраций... Кто свободен от бэконовских «идолов» - пусть первый бросит камень в ту самую соловьевскую «малоэстетичную каменную бабу».

Сомнительно и выведение определения красоты – которая по Соловьеву есть преображение материи при воплощении в ней сверхматериального начала. Как исходный пример для выведения определения приводится все тот же алмаз, пронизанный светом. Свет – аналог этого сверхматериального начала. Что же Соловьев скажет о музыке? О запахах и вкусах? Что в этих сферах явилось бы таким аналогом? Говоря о звуке, Соловьев использует пару «половой инстикт соловья / пение соловья». Но это не аналогичный первому пример. Там речь шла о сочетании эстетически безразличных света и материи, а здесь отсутствует вторая внеэстетичная половина.

Добавлено спустя 27 минут 9 секунд:

В скайп-беседе Федор высказал мысль, с которой вполне могу согласиться. Мерилом объективности в области эстетики Соловьев полагает себя - он и есть Арбитр Изящества в этом конкурсе "Мисс Вселенная". Такова его пророческая функция в мире, где власть царя и священника дополняется и уравновешивается властью пророка. И никаких иных критериев поэтому Соловьев и не предполагает - за ненадобностью.



Последний раз редактировалось: Митя (Чт Сен 16, 2010 9:40 pm), всего редактировалось 1 раз
К началу темы
  Ответить с цитатой                 Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Олег



Зарегистрирован: 28.06.2010
Сообщения: 73

СообщениеДобавлено: Пн Авг 09, 2010 11:45 am   

Митя писал(а):
Освобождение не обусловлено кармически. "Дух дышит, где хочет", его нельзя "вызвать". Причино-следственные структуры оказываются уместными именно в рассказе о патологическом мировом круговороте.

Митя, тут вопрос - что именно мы понимаем под кармой. В буддийской традиции карма это не просто причинно-следственная связь, а скорее
Максим Александров писал(а):
карма это формирование предрасположенности к определённым состояниям в результате совершения определённых сознательных поступков.

В этом смысле освобождение не просто не обусловлено кармически, оно вообще, можно сказать, "противокармично". Однако, если брать причины и следствия, то всё в феноменальном мире имеет свои причины и следствия, в том числе и процесс освобождения человека. В то же время Сам Дух - вне каких бы то ни было причин и следствий, поскольку трансцендентен. В то же время, Его проявления в феноменальном мире опять же имеют свои причины и свои следствия. Хотя в этом случае вряд ли правомерно слово "обусловленность". Имхо. Прошу прощения за мелочность :).
Имхо, в творении красоты (а творчество это вообще по сути есть творение красоты), важна не оценка конечного продукта, а - намерение творца. Если это акт чистого творения красоты - не во имя самоутверждения, не воимя ещё чего-то, а просто ради того, чтобы было красиво - источник этой мотивации лежит в духе, в его стремлении к Духу, поскольку Дух для нашего восприятия есть в том числе предельное ощущение Гармонии, то есть - самой квинт-эссенции красоты.
В восприятии красоты как и в её творении опять же может быть намешано разное - начиная от телесно-душевного начала в, скажем, восприятии красоты сексуальной, через эстетическое душевное чувство когда слоники на полочках и рюшечки на платье, и совершенно духовное ощущение резонанса с Духом, когда одинокая травинка на ветру может вдруг пронзить ощущением предельной Красоты, каковое ощущение есть не что иное как ощущение присутствия Духа.

К началу темы
  Ответить с цитатой                 Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Митя
Site Admin


Зарегистрирован: 03.05.2010
Сообщения: 163
Откуда: Москва - New York

СообщениеДобавлено: Пн Авг 09, 2010 5:54 pm   

Эта песня есть преображение полового инстинкта, освобождение его от грубого физиологического факта – это есть животный половой инстинкт, воплощающий в себе идею любви, между тем как крики влюбленного кота на крыше суть лишь прямое выражение физиологического аффекта, не владеющего собою. В этом последнем случае всецело преобладает материальный мотив, тогда как в первом он уравновешен идеальною формой.

А как насчет пения цикад?

Куча песку или булыжнику, обнаженная почва, бесформенные серые облака, изливающие мелкий дождь, – все это в природе хотя и лишено красоты, но не имеет в себе ничего положительно-отвратительного. Причина ясна: в явлениях этого порядка мировая жизнь находится на низших, элементарных ступенях, она малосодержательна, и материальному началу не на чем проявить безмерность своего сопротивления;

Причина отнюдь не так ясна. «Положительно-безобразное» у Соловьева - то, что приближено к человеческому. Соловьеву представляется безобразной гипертрофия органов размножения и питания. Но чем именно она безобразнее любой «гипертрофии» - например, болота или пустыни? Некоторые полагают, что у человека гипертрофировано ментальное тело. Скорее, можно было бы сказать, что безобразна зависимость. Следствием которой и являются разного рода гипертрофии и абстиненции. Может быть, именно поэтому зависимости особенно тщательно ритуализируются, опутываются системами табу, эстетизируются.

Безобразными Соловьев полагает глистов, гусениц, свиней и почему-то каракатиц и прочих головоногих моллюсков. Оговариваясь, что нет ничего безобразнее безобразного человека. Но непонятно, почему в разряд безобразных не попадают у него дельфины и коровы. Снова Соловьев оправдывает свое суждение тенденциозно подобранными примерами.

Добавлено спустя 15 минут 10 секунд:

Олег писал(а):
Однако, если брать причины и следствия, то всё в феноменальном мире имеет свои причины и следствия, в том числе и процесс освобождения человека.


Очень интересный вопрос. Предлагаю, в дальнейшем обсудить его в отдельной ветке.

Дэвид Юм в свое время выступил с критикой самой идеи причинности как произвольной, догматической. Мы имеем право в строгом смысле говорить только о тенденции событий следовать в определенном порядке друг за другом. С другой стороны, причиной любой ситуации является вся совокупность мировых ситуаций, а потому наш рассудок может из этого океана причинности выленять неопределенно большое множество причинно-следственных конструкций. Они, как и прочие рассудочные модели, имеют применимость, не более - причем применимость ограниченную.

По вопросу об освобождении - я утверждал скорее, что оно не алгоритмизируемо. Тотальная обусловленность причинностью - это мир-машина. Часовой механизм деистов. А когда речь идет о мокше, то если и уместно говорить о причинности - то оговаривая, что это причинность иного рода, оставляющая место творчеству и свободе. Причиной будет служить общее устремление к Источнику Блага, к примеру.

А в принципе - полагаю, что прав Кант со своей идеей антиномии необходимости и случайности (свободы). Это рассудочный тупик. Предположу, что реальность одновременно свободна и в высшей степени интегрирована.

К началу темы
  Ответить с цитатой                 Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Олег



Зарегистрирован: 28.06.2010
Сообщения: 73

СообщениеДобавлено: Пн Авг 09, 2010 6:50 pm   

Митя писал(а):
Дэвид Юм в свое время выступил с критикой самой идеи причинности как произвольной, догматической. Мы имеем право в строгом смысле говорить только о тенденции событий следовать в определенном порядке друг за другом. С другой стороны, причиной любой ситуации является вся совокупность мировых ситуаций, а потому наш рассудок может из этого океана причинности выленять неопределенно большое множество причинно-следственных конструкций. Они, как и прочие рассудочные модели, имеют применимость, не более - причем применимость ограниченную.

Существование причин и следствий - определённо лишь вопрос состояния сознания. В другом состоянии нет ни причин ни следствий, ни даже самого течения времени, а лишь - Узор Бытия. С определённой точки зрения каждое событие совсем не отдельно и не отделено и вписано в общую ткань бытия и можно сказать, что оно "обусловлено" будущим (тем, что мы обычно называем следствиями) в не меньшей степени, чем прошлым. Но и прошлое и будущее - лишь вопрос состояния сознания.
Митя писал(а):
Тотальная обусловленность причинностью

это картинка в голове :)
Митя писал(а):
Предположу, что реальность одновременно свободна и в высшей степени интегрирована.

Я бы сказал, что и "свобода" и "обусловленность" - тоже картинки в голове.

Добавлено спустя 5 минут 16 секунд:

Митя писал(а):
Безобразными Соловьев полагает глистов, гусениц, свиней и почему-то каракатиц и прочих головоногих моллюсков. Оговариваясь, что нет ничего безобразнее безобразного человека. Но непонятно, почему в разряд безобразных не попадают у него дельфины и коровы. Снова Соловьев оправдывает свое суждение тенденциозно подобранными примерами.

Красота - в сердце человека. В фильме "American Beauty" герой созерцает танец мусора в сквозняке в подворотне и говорит, что в жизни не видел ничего прекраснее. Для другого же это будет просто мусор. В сансаре и в нирване - реальность одна и та же. Кто-то из учителей говорил, что когда у тебя в сердце - Земля Будды, где бы ты ни был - ты на Земле Будды и любая грязь для тебя оборачивается чудесными бриллиантами. Поэтому, если Владимир Соловьёв так говорил как ты передаёшь, я бы с ним не согласился.

К началу темы
  Ответить с цитатой                 Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Фёдор



Зарегистрирован: 03.05.2010
Сообщения: 292
Откуда: Общество старых борщевиков

СообщениеДобавлено: Пн Авг 09, 2010 8:05 pm   

Митя писал(а):
творческая эволюция может быть вся в целом представлена в качестве беспричинной милости.
Очень хорошо


_________________
Наш розовоз вперёд бежит!
К началу темы
  Ответить с цитатой                 Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Alta



Зарегистрирован: 03.05.2010
Сообщения: 2
Откуда: New York

СообщениеДобавлено: Чт Сен 16, 2010 8:45 pm   

Не вдохновила меня эта Соловьевская статья, даже не дочиталась - поскольку с постулатами проблемы, то и к выводам нет доверия, хоть и есть интересные мысли. Но зато Митины рассуждения про "сущность красоты" немедленно напомнили один из моих любимых текстов - книжку Пирсига "Дзен и искусство ухода за мотоциклом", где лирический герой Федр, по профессии преподаватель английского языка в колледже, размышляет о том, что делает одно сочинение очевидно лучше другого, и постепенно приходит к вопросу о том, что такое "качество" (quality)

Подставьте "красота" вместо "качество".

Цитата:
.... Является ли качество чем-то, что «просто видишь», или же это нечто более тонкое, что сразу и не разглядишь, а поймёшь лишь после долгого времени? Чем больше он исследовал этот аргумент, тем зловещее он ему представлялся. Он мог разрушить всё его построение. Зловещим в нём было то, что он вроде бы отвечал на вопрос, который часто возникал в классе, и на который ему всегда приходилось отвечать довольно казуистически. Вопрос был следующий: «Если всем известно, что такое качество, то почему вокруг него возникает столько разногласий?»

Его казуистический ответ был таков: хоть качество в чистом виде одинаково для всех, объекты, которым по мнению людей оно присуще, различны для каждого человека. До тех пор, пока качество остаётся без определения, с этим нельзя спорить, но он знал, и ему было известно, что это чувствуют и студенты, что в этом есть какая-то фальшь. По существу это не было ответом на вопрос.

Вот ещё один вариант объяснения: у людей имеются разногласия по поводу качества, ибо одни исходят из непосредственных эмоций, а другие применяют имеющиеся у них общие познания. И он знал, что в любом конкурсе популярности среди преподавателей английского этот последний аргумент, подкрепляющий их собственный авторитет, получит подавляющее одобрение. Но этот аргумент был совершенно разрушительным. Вместо единого, однообразного качества теперь возникают два качества: одно романтическое, которое просто видят, и им обладают студенты, и классическое, при общем понимании, которое есть у преподавателей. Одно хиповое, другое ортодоксальное. Ортодоксальность — это не отсутствие качества, это классическое качество. Хиповость — это не просто наличие качества, это всего лишь романтическое качество. Раскол между хиповостью и ортодоксальностью, который он обнаружил, всё так же в наличии, но качество теперь не склонялось полностью на одну сторону, как он это предполагал раньше. Вместо этого само качество расчленялось на два рода, по одному на каждой стороне линии раздела. Его простое, опрятное, прекрасное неопределённое качество становилось сложным.

Ему не нравился такой ход вещей. Разграничительный термин, который должен был объединить классический и романтический пути рассмотрения вещей, теперь сам расчленился на две части и больше не мог объединять что-либо. Он попал в аналитическую мясорубку. Скальпель субъективности-объективности разрезал качество надвое и уничтожил его как рабочую концепцию. Если он хочет спасти его, то нельзя допустить, чтобы нож попал туда.
[...]

Итак, он отвергал левый рог [антиномии]. Качество не является объективным, утверждал он. Оно существует не в материальном мире. Затем отвергал и правый рог. Качество не субъективно, говорил он. Оно находится не просто в уме. И наконец, Федр, следуя пути, по которому, насколько ему было известно, ещё никто в истории западного мышления не проходил, направился прямо между рогами дилеммы субъективности-объективности и заявил, что качество — это и не часть ума, и не часть вещества. Это некое образование третьего порядка, независимое от двух предыдущих.
[...]
Мир теперь, по Федру, состоит из трёх компонентов: ума, вещества и качества. Его вначале не беспокоило, что он не установил между ними никаких взаимоотношений. Если над отношениями духа и материи бились веками и ничего ещё не решили, то зачем ему за несколько недель добиваться каких-либо выводов в отношении качества? Итак, он оставил его в покое. Он как бы положил эту мысль в долгий ящик, куда он складывал многие вопросы, на которые у него сразу не находилось ответа. Он знал, что рано или поздно придётся установить взаимосвязь в этой метафизической троице субъекта, объекта и качества, но не торопился что-либо делать. Ему было так хорошо находиться в безопасности от этих рогов, что он расслабился и предавался блаженству, пока это было возможно.

Однако впоследствии он исследовал его повнимательней. Хотя логических возражений против метафизической троицы, трехголовой действительности, не было, такие троицы встречаются редко, и они весьма непопулярны. Метафизик обычно стремится либо к монизму, например к Богу, который даёт объяснение природы мира как проявление одной единственной вещи, либо к дуализму, такому как материя-дух, который разъясняет его как две вещи, либо оставляет его плюрализму, который толкует мир как проявление бесконечного множества вещей. Но три — неудобное число. Сразу же хочется узнать: Почему три? Каково взаимоотношение между ними? И когда потребность расслабиться поутихла, Федра также заинтересовало это взаимоотношение. Он отметил, что хоть обычно качество ассоциируется с предметами, ощущение качества иногда возникает безотносительно к какому-либо предмету. Вначале это навело его на мысль, что, возможно, качество полностью субъективно. Но субъективное удовольствие — совсем не то, что он подразумевал под качеством. Качество снижает субъективность. Качество выводит из замкнутости, заставляет осознать мир вокруг себя. Качество противопоставлено субъективности.

Не знаю уж, сколько он передумал, прежде чем пришёл к этому, но в конечном итоге он понял, что качество нельзя независимо увязать ни с субъектом, ни с объектом, его можно найти только во взаимоотношении их друг с другом. Вот в этой точке и сходятся субъект и объект.

Стало уже тепло.

Качество — это не вещь. Это явление.

Теплее.

Это явление, при котором субъект начинает осознавать объект. А поскольку без объекта не может быть субъекта, ибо объект пробуждает самосознание субъекта, — качество — такое явление, при котором делается возможным осознание и субъекта и объекта. Горячо.

Теперь он понял, что нашёл.

Это значит, что качество не просто результат коллизии между субъектом и объектом. Само наличие субъекта и объекта выводится из явления качества. Явление качества есть причина субъекта и объекта, которые ошибочно считают причиной качества! Теперь он ухватил за горло всю эту проклятую злую дилемму. У дилеммы всё время была невидимая порочная предпосылка, для которой нет логического обоснования, что качество — следствие субъекта и объекта. Но ведь это не так! Он достал скальпель.

Солнце качества, — записал он, — не вращается вокруг субъекта и объекта нашего существования. Оно не просто пассивно освещает их. Оно не подчинено им никоим образом. Оно само породило их. Они подчинены ему!
[...]
Единственной действительностью является настоящее. То дерево, которое ты умственно осознал, в результате этого запаздывания всегда находится в прошлом, и поэтому всегда нереально. Любой интеллектуально осознанный объект всегда находится в прошлом и поэтому нереален. Реальность — это всегда мгновение видения до того, как произойдёт осмысление. И другой действительности нет. Вот эту доосознанную действительность Федр принимал за точное определение качества. Поскольку все интеллектуально распознаваемые вещи должны возникать из этой доосознанной действительности, то качество является родителем, источником всех субъектов и объектов. Он чувствовал, что интеллектуалы испытывают особые трудности в видении этого качества именно потому, что они мгновенно и абсолютно превращают всё в интеллектуальную форму. Легче же всего разглядеть это качество могут малые дети, необразованные люди, и культурно «отсталые» народы.

[...]
Почему каждый видит качество по разному? Раньше, отвечая на этот вопрос, ему всегда приходилось изворачиваться. Теперь же он говорил: «Качество бесформенно, аморфно, неописуемо. Видеть форму и образ — значит интеллектуализировать что-то. Качество свободно от таких форм и образов. Те названия, формы и образы, которые мы даём качеству, имеют к нему лишь частичное отношение. Они также частично зависят от априорных образов, которые накопились в нашей памяти. В случае с качеством мы постоянно стремимся найти аналоги нашему предыдущему опыту. И если не находим, то мы не в состоянии действовать. Весь наш язык создан в плане этих аналогий. И вся наша культура строится в плане этих аналогий. Причина, по которой люди видят качество по разному, говорил он, в том, что они подходят к нему с разными наборами аналогий. Он приводил лингвистические примеры, говоря, что для нас индусские буквы da, da и dha звучат одинаково, ибо у нас нет аналогов, которые дали бы возможность почувствовать их различие. Подобно этому, люди говорящие на хинди не различают da и the, ибо им не привита такая чувствительность. Для индусских селян видеть призраки — не такое уж необычное явление. Но им чрезвычайно трудно понять закон тяготения. Этим, говорил он, объясняется то, что целый класс студентов первокурсников приходит к одинаковой оценке качества сочинений. У них относительно одинаковый жизненный опыт и сходное образование. Но если взять группу иностранных студентов, или, скажем, средневековые стихотворения, в которых у класса нет опыта, тогда возможности однообразной оценки качества не будут совпадать так часто.
В некотором смысле, говорил он, определяющим является выбор качества студентом. Разногласия относительно качества возникают у людей не потому, что качество бывает различным, а потому, что люди различны по своему опыту. Он предположил, что если бы у двух людей были идентичные априорные аналогии, то они в любом случае давали бы идентичную оценку качеству. Но проверить это предположение, однако, нет возможности, и поэтому ему ничего не остаётся как быть лишь предположением. Отвечая на вопрос коллег по школе он писал: «Любое философское объяснение качества будет одновременно верным и ложным именно потому, что оно является философским объяснением. Процесс философского объяснения — это аналитический процесс, процесс расчленения чего-либо на субъекты и предикаты. То, что я подразумеваю (и все остальные также) под словом „качество“, нельзя расчленить на субъект и предикат. И это вовсе не потому, что качество столь таинственно, а потому, что качество столь просто, непосредственно и прямо. Простейшая интеллектуальная аналогия чистого качества, которую в состоянии понять люди нашего окружения, такова: „Качество — это реакция организма на окружающую среду“ (он обычно приводил этот пример, ибо его главные оппоненты видели вещи в плане теории поведения стимул-реакция). Если амёбу поместить в тарелку с водой, куда капнули серной кислоты, то она постарается отодвинуться от того места (так мне кажется). Если бы амеба могла говорить, то ничего не зная о серной кислоте, она сказала бы: „Качество этой окружающей среды плохое“. Если бы у неё была нервная система, то она стала бы действовать гораздо изощрённее, чтобы избавиться от плохого качества окружающей среды. Она будет отыскивать аналогии, то есть образы и символы из своего прошлого опыта, чтобы определить неприятную природу своего нового окружения и таким образом „понять“ его.

В нашем очень сложном органическом состоянии мы, высшие организмы, реагируем на окружающую среду, изобретая множество удивительных аналогий. Изобретаем землю и небеса, деревья, камни и океаны, богов, музыку, искусства, язык, философию, инженерные познания, цивилизацию и науку. И называем эти аналогии действительностью. И они в самом деле реальность. Во имя истины мы внушаем нашим детям, что они реальность. Любого, кто не принимает эти аналогии, мы бросаем в сумасшедший дом. Но то, что принуждает нас изобретать такие аналогии, является качеством. Качество — вот непременный стимул, который возлагает на нас окружающая среда, чтобы создать тот мир, в котором мы живём. Целиком и полностью. До последней крошки. Так вот, совершенно невозможно взять то, что побудило нас создать этот мир и включить его в тот мир, что мы создали. Вот почему невозможно дать определение качеству. Если мы всё же даём ему определение, то определяем нечто меньшее, чем само качество.»
***
Первой ступенью вниз от заявления Федра «Качество — это Будда» будет утверждение, что такая посылка верна. Тут есть рациональная основа для объединения тех сфер человеческого опыта, которые теперь разъединены. Это Религия, Искусство и Наука. Если можно доказать, что качество — центральный член всех трёх сфер, и что это качество бывает не многих видов, а только одного, тогда следует, что у этих трёх разъединённых областей есть основа для взаимопреобразования.

Связь качества со сферой искусств была довольно исчерпывающе показана на примере понимания Федром качества в искусстве риторики. И вряд ли здесь стоит делать больше в плане анализа. Искусство — это предприятие высокого качества. И здесь действительно больше нечего сказать. Или, если требуется нечто более возвышенное, то: «Искусство — это Божественное начало, проявившееся в труде человека». Связь, установленная Федром, даёт четкое представление, что эти два утверждения, хоть они и кажутся чрезвычайно непохожими, по существу идентичны.

В сфере Религии рациональные отношения качества и Божественного начала нужно установить более основательно, и я надеюсь сделать это несколько позже. Тем временем можно поразмыслить над фактом, что староанглийские корни слов Будда и качество, God и good, также кажутся идентичными.
А в ближайшем будущем мне хотелось бы сосредоточиться на сфере науки, ибо именно здесь очень нужно установить эту взаимосвязь. Придётся отказаться от посылки, что Наука и её отпрыск — техника — «бесценны», то есть не имеют качества. Именно «бесценность» лежит в основе силы смерти, на которую мы обратили внимание в самом начале

[...]

Потому что Качество — генератор мифа. Вот именно. Именно это он имел в виду, когда говорил: «Качество — непрерывный стимул, побуждающий нас создавать мир, в котором мы живём. Весь мир целиком, до последней капли». Не человек изобрёл религию. Религия изобрела человека. Люди изобретают реакцию на Качество, и среди этой реакции есть и понимание того, что они сами представляют собой. Вы знаете нечто, затем вдруг возникает импульс Качества, и тогда вы пробуете дать определение этого стимула качества, но чтобы определить его целиком, надо работать с тем, что вы уже знаете. Так что ваше определение состоит из того, что вы уже знаете. Это аналог того, что вам уже известно. Так оно и должно быть. И не может быть ничем иным. И таким образом вырастает миф. По аналогии с тем, что уже известно прежде. Мифы — это нагромождение аналогии на аналогию и ещё на аналогию. Они заполняют вагоны поезда сознания. Мифы — это целый состав коллективного сознания взаимодействующего человечества. До последней капли. И качество является той колеёй, по которой идёт состав. То, что находится вне поезда по обе стороны, — это терра инкогнита сумасшествия. Он знал, чтобы понять Качество, ему придётся оставить мифы. Вот почему он и почувствовал это скользкое место. Он знал, что что-то такое должно вот-вот случиться.
[...]
. Человек не является источником всех вещей, как сказали бы субъективные идеалисты. Он также не является пассивным наблюдателем всего, как бы сказали объективные идеалисты и материалисты. Качество, создающее мир, возникает как соотношение человека и его опыта. Он участник создания всех вещей. Мера всех вещей — это подходит.

ну и так далее. Потом Федр прочитал Дао дэ цзин и у него сьехала крыша. Но телега приблизительно эта.

К началу темы
  Ответить с цитатой                 Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Митя
Site Admin


Зарегистрирован: 03.05.2010
Сообщения: 163
Откуда: Москва - New York

СообщениеДобавлено: Вт Сен 21, 2010 2:10 am   

Знаменитый святоотеческий тезис - "Бог стал человеком, чтобы человек стал богом" - может быть выражен в рамках более широкого контекста. "Бог стал живым существом, чтобы живое существо стало богом". Этот тезис представляет собой суть эв-телеологического эволюционизма. Такой эволюционизм неотъемлемо присутствовал в христианской традиции. В XIX веке христианское (и не только) общество было скандализовано явлением материалистического эволюционизма. Возникший скандал привел значительную часть христианского общества к отвержению эволюционных идей - с акцентуированием внимания лишь на одном (хотя и предельно важном) аспекте эволюционного концепта, на аспекте "личного спасения". "Личное спасение" - это путь, имеющий ступени. Человек ведом на духовном пути божественным провидением. Этот путь нелинеен, не укладывается в рамки примитивных рассудочных причинно-следственных схем - но это не выводит концептуальную картину за пределы эволюционного концепта.

Один из основных аргументов христианских антиэволюционистов эпохи Модерна направлен не против идеи эволюции как таковой - но именно против ее детерминистско-материалистического варианта. Этот вариант исключает из концептуального поля идею свободы, что для христианина неприемлемо. Но оппонирование этому варианту чревато отторжением идеи божественного провидения в социуме. Хотя именно в эпоху модерна в русской православной мысли появилась яркая и популярная фраза - "стяжи Дух Святой и вокруг тебя спасутся тысячи".

Любой путь есть трансформация, и если идущий учится - мы можем говорить об эволюционировании. Если мы можем говорить о пути группы - то можно говорить и об эволюции группы, социума, универсума.

Еще одна оппозиция внутри эволюционного концепта такова. Эволюция есть восстановление некоего совершенства или же эволюция есть появление небывалых форм, творчество не-бывшего ранее. Но это есть чисто метафизическая оппозиция, восходящая к пределам осмысления реальности, к проблеме существования и несуществования, времени и вечности. Бог - Альфа и Омега, Старое и Новое.

И здесь мы переходим к важнейшей метафизической теме - различению апофатики и катафатики. Это различение проходит сквозь любую философскую тему, в том числе и сквозь проблематику "эволюции".

...

Все дальнейшие суждения Соловьев выносит чисто катафатическим образом. О несказуемости и не-схватываемости Красоты Соловьев в своей работе не говорит. Эстетика объективируется - и единственным ее гарантом является сам автор и его адепты и сторонники, со своей абсолютизированной субъективной позицией.

Соловьев прямым текстом указывает, что с несогласными не имеет смысла вести разговор. Ведь его эстетические суждения очевидны для всякого человека с нормальной - то есть подобной имеющейся у автора - эстетической парадигмой. Мы имеем дело с авторитарной моделью, не предполагающей даже в зародыше идеи толерантности, в данном случае - толерантности эстетической. Толерантность в данном случае предполагает критическое отношение к своей собственной позиции. Авторитарный эстетик полагает себя Арбитром Изящества или проводником иерархии ценностей высшего арбитража. Толерантный же - не претендует на такую роль в абсолютном порядке вещей.

К началу темы
  Ответить с цитатой                 Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Добавить тему в избранное   Ответить на тему    Форум Swentari -> Конференции -> Философия Владимира Соловьева Часовой пояс: GMT + 3
 
Всё на одной странице

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах





Powered by phpBB © 2001, 2005 & Святой Коннектий